Моя передача «Украинский романс» вышла на радио «Свобода» 3 ноября 2000 года.
Прослушать (скачать) здесь:

География представленного в передаче украинского романса – Киев, Россия, Западная Украина, Одесса, Австрия, Венгрия, Польша, Германия, Австралия и украинское село под Нью-Йорком.

Исторический период – с XVII века по наши дни.

В передаче принимают участие:

собиратель и исполнитель украинских народных романсов Василий Герасимович Трылис,

театральный режиссёр Лесь Степанович Танюк,

преподаватель Львовской консерватории Александр Сергеевич Зелинский,

актёр Львовского театра имени Марии Заньковецкой Юрий Богданович Брылинский.

 Для творца настоящее счастье, когда всё сходится – и место, и время, и обстоятельства.

 Когда действует закон триединства – закон гармонии и красоты…     

 О живописи Ирины Вышеславской-Макаровой, о галерее ART 14 и просто о Киеве…

Октябрь – лучшая пора в Киеве. Город в это время невероятно красив и загадочен. Особенно это ощущаешь в старинной его части, когда мягкая прохлада осени обостряет внимание и совсем не дуют ветры. Нечастые гости в Киеве, они ведь так нарушают душевное равновесие. И благодаря именно этому обстоятельству в маленьких улочках, где всегда покойно и надёжно, всё ещё сохраняются тепло и уют прошлых веков.

Но из всех прелестных мест Киева, мне кажется, наиболее точно передаёт характер древнего города Михайловский переулок. Он точно так же и ровен и холмист. С одной стороны от разрезающей переулок улицы Софиевской он резко сбегает вниз и упирается в глухую высокую стену, а с другой стороны он напоминает распростёртый рукав реки, сливающийся с потоком более оживлённой одноимённой улицы Михайловской. Здесь, всего лишь в двух шагах от беспокойного Майдана независимости, действительно можно спрятаться от городского шума. Здесь, в тиши царских* домов и многолетних деревьев, непременно могут происходить интересные события…

Дверь!.. Никогда не думала, что дверь может так обворожить! Нет, не формой или какой-то замысловатой отделкой, а цветом! Редким, шикарным и, по-моему, даже не имеющим названия. Слева и справа от двери висят массивные фонари. Вывески нет. Но внимательный глаз обязательно заметит под фонарями подвески с названием ART 14.

Это галерея ART 14. Сразу скажу, что это не публичное и не общедоступное место. Как в закрытом клубе, вход сюда по звонку. Хозяйка галереи художник Екатерина Борисенко на первый мой вопрос о цвете отвечает с улыбкой: «У нас три варианта названия. Первый вариант – блошиный. Второй – пюсовый, так как по-французски блоха – puce. И третий вариант – цвет пыльных тряпок».

Так неожиданно! Подумать только: недостаток, превращённый в достоинство! Но сюрпризы ещё впереди…

Мы поднимаемся на второй этаж и входим в галерею. Недавно здесь открылась выставка картин Ирины Вышеславской-Макаровой «Лица и миражи». Полагаю, много было людей. Пили шампанское, вино, верно, французское, поскольку были представители посольства Франции. Присутствие Франции не случайно. Ирина Леонидовна живёт на два дома: Киев – Антиб.

Но сегодня мы одни в галерее. При беглом осмотре невольно вырывается чувство восхищения: «Как красиво!» Экспозиция картин, интерьер, дизайн, рассеянное освещение, фактура, цветовая гамма – всё вместе подобрано и сделано по принципу «заметной незаметности». К слову сказать, главная черта аристократизма. Здесь царит безупречный тонкий вкус. Я бывала во многих галереях – модных, стильных, богатых и не очень богатых – но такого абсолютно идеального соотношения архитектуры пространства с декором (архитектор Юрий Шалацкий), честно признаюсь, я не встречала. Бесспорно, что это достойное помещение для хорошей живописи.

Но всё по порядку.

Красота галереи при ближайшем рассмотрении и к моему удивлению складывается, казалось бы, из непривычных материалов. Потолок и колонны оформлены не чем иным как балками, представляющими собой обыкновенные… железные швеллеры! Как выразился мой муж Валентин, по потолку может проехать танк – настолько всё прочно. И вместе с тем, как ни парадоксально, изящно и невесомо, поскольку архитектурные пропорции, как я уже отмечала, идеальные. К тому же швеллеры – ещё один восторг! – заржавелые! И это только усиливает визуальный эффект и придаёт пространству ненавязчивый тёплый тон.

Забегая вперёд, могу сказать с уверенностью, что наверняка каждому посетителю много чего будет вспомнить, поскольку само содержание выставки и собственно пространство галереи буквально подталкивают к этому. Воздух как будто наполнен ассоциациями, подтекстом, виртуальными ссылками. Каждая вещь, каждая деталь – штучная. Всё, до мелочей, продумано: часть потолка закрыта металлической сеткой; то там, то здесь квадратные решёточки с ажурным рисунком; низкий столик на колёсиках из того же железа, а столешница – из обновлённых старых деревянных балок, которые обычно выбрасывают при ремонте, текстура дерева просто изумляет.

В углу стоит оцинкованное ведро… с роскошными белыми розами! Кому рассказать – выглядит как нонсенс, а смотришь: довольно смело и, между прочим, элегантно. Глаз привыкает и находит в этом свой шарм.

Так вот об ассоциациях… При виде швеллеров я вспоминаю книгу моей юности «Бесконечный тупик», где автор Дмитрий Галковский иронизировал по поводу того, что «русские создают странные вещи: ажурную трость из чистого чугуна или фанерный танк». Теперь, видимо, настало время иронизировать по поводу слов Галковского. То, что нынче считается европейским шиком, изыском, оказывается, пришло от странных русских. Ржавое железо я впервые увидела несколько позже «открытия» Галковского: в 98-м году в Праге в магазине-салоне на Вацлавской площади. Выставленные на продажу предметы интерьера, мебель были изготовлены из поржавевшего железа, а в люстрах, подсвечниках и вазах железо ещё сочеталось с зелёным стеклом. Тогда я оценила эстетическое благородство тяжёлого материала, да вдобавок стареющего, так сказать, стиль old iron*, rusty iron*. Ведь не случайно, по мнению историка моды Ольги Вайнштейн, «джентельмены пренебрегают сиюминутной модой… любимая вещь носится годами, и чем явственнее на ней следы времени, тем ценнее она в глазах хозяина».

Так и здесь, специально состаренные полы, специально подобранные на антикварных развалах гирьки, служащие декоративными подвесами на окнах, специально покрытая «патиной» мебель: скамейка, стулья, столик, консоли и пр.

Я обожаю дома, в которых можно мысленно путешествовать, открывать для себя что-то необычное, удивительное, новое. Я обожаю живопись, которая даёт мне такую возможность. И теперь самое время, расположившись на оттоманке перед большим полотном «Большой концерт», поговорить о картинах Ирины Вышеславской-Макаровой.

Вообще, музыки, как в прозе Харуки Мураками, здесь много. Всё время что-то звучит в красках: Чайковский («Лебединое озеро»), фламенко, струнный квартет, французский шансон, киевский романс и даже кабацкая песня («В матросском кабачке»). Техника письма… не знаю, возможно, импрессионизм, возможно, как-то иначе. Поскольку в современном пост-в n-ной степени- модернизме нет уже других слов для выражения кроме частностей в виде приставок, а следовательно остаётся лишь говорить о главном – о сути, о содержании. Кроме музыкальности я бы отметила драматургичность и экспрессивную выразительность. Образы точно яркие вспышки.

Хотя, впрочем, можно было бы порыться в запасниках искусствоведческого арсенала и извлечь оттуда вполне подходящее и актуальное, на мой взгляд, определение – синкретизм. От греческого συγκρητισμός – федерация критских городов, в общем смысле – объединение, соединение. Программная живопись Ирины Вышеславской-Макаровой в какой-то степени объединяет виды искусств, соединяет смыслы прошлых культур, преображает реальность и создаёт свежее впечатление. Причём, хочется подчеркнуть, на совершенно понятном человеку языке.

К примеру, «Фламенко 1» и «Фламенко 2».

Каждая вещь самодостаточна. Но стоит их повесить рядом, как, собственно, они и представлены на выставке, понимаешь, что друг без друга они уже немыслимы. Диптих как стихотворная рифма, поэзия. Фламенковские синкопы переходят из картины 1 в картину 2. Встречная пластика танцовщиц в обеих картинах создаёт единый упругий ритм. Глаза закрыты. Главное, предполагаю я, не лицо. Главное – красно-коричневый колорит и скульптурные женские формы a la Майоль. Фактура страсти. Чувство и жизнеспособность. От картин как из печи исходит жар. Они безумно энергетичны.

Совершенно другая история – «Киевский романс». В зелени каштанов как в медальоне вечернее окно, в котором мы видим непременный атрибут киевской старины – лампу с абажуром. За столом три фигуры: женщина и двое мужчин. Из действий всего один жест – вытянутая вперёд рука. Но, кажется, вот-вот что-то произойдёт. Но что?.. Быть может, это намёк на любовный треугольник? Не просто игра в карты? Однако любопытно, что картина висит между окном и стеклянной дверью, которая ведёт во дворик. Это продолжение галереи. И, если хотите, продолжение «Киевского романса». Правда, новый киевский дворик выглядит совсем иначе, чем на картине: на боковой стене стелющийся ковёр из девичьего винограда, напротив живая изгородь, внутри зелёный сад с rusty iron-столиками. Находясь в галерее, по желанию можно выйти во дворик и стать персонажем уже общей, виртуальной картины. Чем не обратная перспектива? Из прошлого в сегодня…

Причём синкретизм в применении к живописи Ирины Вышеславской можно понимать и буквально, как федерацию если не критских, конечно же, то, во всяком случае, маленьких европейских городов. Её серия небольших вещей «Сиена», «Старая Франция», «Болонья» напоминает застывший кинокадр. Кино в том смысле, что не более чем иллюзия, преображение реальности.

Взять хотя бы нарочито небрежный рисунок «В матросском кабачке». Кто слышал непросыхающий голос Тома Уэйтса, вероятно, при виде этого рисунка вспомнит его знаменитую песню «That Feel»: «And there’s one thing you can’t lose/ And it’s that feel/ It’s that feel». «Единственная вещь, которую не потеряешь, – это то чувство. Да-да, то чувство». Спиной к нам сидит моряк, рыжий англичанин. В какой-то драке ему переломали нос. Он тусуется в портовом кафе Антиба «Porte du port», что в переводе значит «Ворота в порт». Небось и сейчас там сидит – кафе открыто целый день – и пьёт освежающий стаут Guinness.

В самом деле, в Михайловском переулке, 14 происходят интересные события…

Можно войти в пюсовую дверь и оказаться на rue Aubernon* 32…

 Примечания.

 * Царскими домами в Киеве называют здания, построенные ещё в царское время, до революции 1917 года.

 * old iron (англ.) – старое железо

 * rusty iron (англ.) – ржавое железо

 * rue Aubernon (франц.) – название улицы в Антибе

Есть на театре такая профессия – заведующий литературной частью. Правда, с начала 90-х годов прошлого века в штатном расписании она уже иначе формулируется – руководитель литературно-драматургической части. Однако суть от перемены слов с тех пор не поменялась.

Что это за профессия, надеюсь, понятно будет из следующего эссе.

Итак, читайте:

Рекомендации для начинающих завлитов.

Будущим завлитам в качестве инструкции я бы рекомендовала почитать «Театральный роман» Михаила Афанасьевича Булгакова. Во-первых, для того, чтобы перед тем как войти в театр, не забыть снять розовые очки, а во-вторых, уже во время работы в «храме искусства», что принято называть высоким штилем «служением», было бы как можно меньше душевных потерь. Поскольку образованному, думающему и воспитанному человеку (а именно таким мне представляется настоящий завлит) придётся иметь дело с обратной стороной театра.

Что же касается меня, то, проработав семь лет в двух киевских театрах – Театре драмы и комедии и Русской драме – я приобрела едва ли не вдвое больший, по аналогии с работой на Крайнем Севере, жизненный и профессиональный опыт. И с чувством искренней благодарности, наконец, решила сменить профессию и покинуть театр. Как покидают, ну, скажем, не пригодные для жизни северные широты нашей планеты. Точнее было бы сказать: как бегут от нехватки кислорода, от жуткого невыносимого холода, от слепящего полярного снега. Потому что на Северном полюсе не выживают. Туда отправляются лишь в краткосрочную экспедицию. И пребывание там рано или поздно отпечатается на вашем лице.

Полагаю, именно это имел в виду Булгаков, описывая завлита Независимого Театра (подразумевая МХТ): «Какие траурные глаза у него… Я оглянулся на Мишу Панина – тот съёжился затравленно в кресле, и глаза его были страшны».

Кровь стынет в жилах от такого портрета! Тем не менее это факт. Не писательская выдумка.

Траурные глаза – это оттого, что завлит, сам того не замечая, убивает в себе свободного, творческого человека, а затравленность – перманетное состояние страха. Страха быть «съеденным». Видите ли, привычка на театре такая: пожирать ближнего и забывать его на следующий день, как вчерашний ужин.

Вообще, по моему глубокому убеждению, современный репертуарный театр давно уже зашёл в тупик. Та модель театра, которую предложил в начале прошлого века К. С. Станиславский и которая действует по сей день, по форме управления не что иное как диктатура режиссуры. Понятно, что власть в таком театре неограниченно принадлежит одному лицу. Программа, цели, задачи, эстетика и этика театра зависят от уровня образования, мировоззрения, характера, аппетита и настроения главного режиссёра, или художественного руководителя. А власть, как и другое испытание – славу, выдерживает не каждый. И в результате театр превращается в заповедник, где процветают гордыня, самолюбие, тщеславие, амбиции, зависть, ревность и прочие неприглядные человеческие качества.

Но вот что интересно! Режиссёр, художник и даже завмуз (автор музыкального решения спектакля) вписываются в эту шкалу ценностей. В законодательном отношении они творцы, и их авторские права, как не трудно догадаться, в полном порядке.

А вот стоит завлиту потешить своё самолюбие и заикнуться о своих правах, к примеру, на идеи, которыми он постоянно удобряет почву новых спектаклей, как ему тут же в ответ: Ни-ни! Театр – коллективное творчество!

Но что тут жаловаться? Всё проясняется, когда зришь в корень. Взаимоотношения главного режиссёра с завлитом – по сути – это взаимоотношения режиссёра с театроведом, театральным критиком. А эти две специализации ещё со студенческой скамьи отравлены взаимной нелюбовью.  Они – главные враги в театре. И старые раны время от времени дают о себе знать.

Пьесу предложишь худруку – «Какой у тебя вкус?!» Напишешь аннотацию к спектаклю – тебе вечером звонят домой и говорят таким тоном, будто съели что-то тухлое: «От такой аннотации зрители не будут ходить в театр!» Делаешь какому-нибудь режиссёру дополнительную, по своей инициативе, рекламу – в выходной день выговор-звонок от того самого режиссёра: не так обслужили.

И этот кошмар не перестаёт, пока существует такой раздражитель как завлит. Слово «умный» я опускаю, поскольку интеллект – данность профессии.

Поэтому мой совет: если Вы заметили, что звонки с работы учащаются, немедленно бегите из этого театра! Вы не домовой театра. У вас должен быть свой личный дом. Своя крепость. Вот и защищайте её всеми силами. Как, впрочем, и свой авторитет профессионала.

Главные базовые дисциплины для завлита – теория драмы и действенный анализ пьесы. Первой науке учат в институте, вторую вы постигаете на практике. И горе тому завлиту, который владеет искусством «вскрывания» пьесы и при этом не молчит – конфликты с режиссёром-постановщиком неизбежны. Кроме того, завлиту необходимо вырабатывать профессиональный нюх, так сказать, чутьё на современные тенденции в мире, а ещё лучше – это в идеале – угадывать будущие тенденции. И опять, конфликты не заставят себя ждать. Режиссёр, быть может, прислушается к вашим доводам, но он вынужден будет ещё учитывать интересы кассы. И тут мы вновь упираемся в пресловутый репертуарный театр.

Бойтесь театра, где не знают толком, что ставить, и развлекают зрителя так называемыми кассовыми «самоигральными» пьесами. Завлит в таком театре будет низведён до уровня официанта: что подать?

Может, Мольера?.. Ах, да, Вы правы, кто его будет кушать?! А есть «Борщ в четыре руки», не желаете?

И не обольщайтесь насчёт «чаевых». «А за что тебе премия?!» – скажут вам с ледяной улыбкой.

И бедный завлит готов работать без зарплаты, и он уже не завлит вовсе, а неизвестно что на побегушках!

Он записывает, расшифровывает и редактирует чужие мысли не первой свежести. Заполняет анкеты на аттестации работников служебных цехов. Сочиняет тексты к поздравительным открыткам. Потому что всё, что пишется в театре, как сказал мне один художественный руководитель, дело завлита. К счастью, до бухгалтерских отчётов, которые тоже пишутся, в моей практике дело не дошло. Но всякое могло быть. Так, в одном театре в буфете вешали часы, и буфетчица простодушно сказала: «Придёт N (она назвала имя главного художника) и закрасит шпаклёвку». Вот в таком театре, где главный художник заделывает дырки, завлиту уж точно делать нечего.

И помните, что вы – заведующий ЛИТЕРАТУРНОЙ частью. Не задерживайтесь в театре, где режиссёры отчаянно переписывают авторов, подгоняя их произведения под свои концепции. Неважно кого: Шекспира или какого-нибудь Пупуськина. Пусть режиссёры сами пишут пьесы и ставят их. Но увы! это уже из области фантастики. Нет такого режиссёра, который бы поступился собственными амбициями. И реке Ганг обязательно чего-нибудь не будет хватать в их глазах.

И, наконец, не верьте берущему вас на работу худруку, если он говорит, что у него в театре нет интриг. Театр без интриг – всё равно что подводная лодка без крыс и тараканов. Спросите об этом подводников. А после перечтите ещё раз «Записки покойника» (другое название «Театрального романа»). Потом примите холодный душ, наденьте красивое платье или костюм и идите в театр.

Будьте просто зрителем. И наслаждайтесь высокими достижениями театрального искусства с лицевой стороны. Если, конечно, лицо милое.

И ещё. Было бы, конечно, несправедливо с моей стороны не вспомнить особые, светлые периоды в моей завлитской практике. Они были связаны с замечательными творческими интеллигентными людьми, с которыми мне пришлось работать, общаться, и у которых я многому научилась. Назову их. Владимир Сергеевич Петров, который брал меня на работу в Театр имени Леси Украинки, в то время художественный руководитель. Он понимал истинное назначение завлита в театре и с уважением относился к моему мнению. Театральный критик, умнейший и очаровательный человек Наталья Петровна Ермакова. Она устроила мне протекцию в Русскую драму. Специально отмечаю этот факт, поскольку два театральных деятеля на полном серьёзе пытались доказать мне, что это они устроили меня в академический театр. Ада Николаевна Роговцева, рядом с которой театр казался никогда не прекращающимся праздником, и все бытовые проблемы отходили на второй план. Её сын, режиссёр Константин Степанков, который в Русской драме поставил с ней спектакль «Благо-дарю!..», по сути прощальный, после чего Ада Николаевна вынуждена была уйти из своего театра. Актёр Георгий Иванович Дрозд. Драматурги Наталья Демчик, Анатолий Дьяченко, Танкред Дорст, Надежда Птушкина, Максим Курочкин, Ксения Драгунская, писатель Владимир Войнович. Переводчики с немецкого Надежда Неволина и Олег Костин.

Комментируя очередное (16-е) вручение независимой литературной премии «Русский букер», главный редактор «Литературной газеты» Юрий Поляков в интервью интернет-газете «Столетие» сказал: «Букеровская премия нанесла ущерба литературе не меньше, чем КГБ».

Возможно. Ему виднее. Тем более номинированных на «Русского Букера» авторов я не читала. Но мне интересны размышления Полякова как эксперта, писателя, общественного деятеля и просто образованного и думающего человека. Поэтому у меня, естественно, возникает вопрос к нему: а как это удалось Букеровской премии за столь короткий срок, в сравнении с существованием КГБ и его предшественниками вроде ГПУ и НКВД, провести такую гигантскую разрушительную работу? И уместно ли вообще сопоставление таких разных – и по масштабу, и по оставленному в сознании людей следу – организаций?

Номинантов, которых невозможно читать, забудут скорее, чем беллетриста Потапенко, который затмевал славу Чехова ещё при жизни Антона Павловича. А вот КГБ – это всерьёз и надолго. Это уже модифицированный ген памяти. Тут не до метафор.

Да и сравнение, как мы знаем, всегда хромает. Но если разобраться по существу, содержание интервью сводится к старому, можно сказать, классическому спору западников и славянофилов. С той лишь разницей, что западников нынче называют прозападными либералами, а славянофилов – патриотическим крылом.

В связи с этим маленький этюд.

Выходим мы как-то из своего подъезда и наблюдаем, как в мусорном баке роется бомж. Крепкий мужчина лет шестидесяти: загорелый, одетый в чёрные джинсы и синюю вельветовую рубашку. Если бы не запах и не мусорка, вполне мог бы сойти за интересного внешне героя нашего времени. Ему бы в артисты, на сцену… Русые волнистые волосы, зачёсанные назад, живое привлекательное лицо. Перебирая содержимое бака, он что-то говорил сам себе, не особо заботясь о создаваемом впечатлении и совершенно не замечая прохожих. Голос низкий, бодрый и с характерной для пьющего человека хрипотцой. Рядом с ним на тротуаре стояла сумка, в которой я заметила прозрачный свёрток, перевязанный лентой, как сувенир. Уж не из мусорки ли? Задержав дыхание, мы быстро прошли мимо. А через полчаса… встречаем этого «артиста» недалеко от дома на выездной ярмарке продовольственных товаров. Он, как и все, торговал. Подходил к людям и предлагал купить у него тот самый сувенир – это был гном. В движениях не было никакой назойливости и никакого попрошайничества. Но его широкая и безобидная улыбка вызывала только чувство жалости. Сувенир он преподносил как самый дорогой подарок: вот, мол, хороший товар, купите его, не пожалеете, и даже есть торговый ярлык. Кто-то интересовался, потом отворачивался (не мудрено), кто-то заранее давал понять, дескать, «не надо», а кто-то просто наблюдал за ним. Нисколько не смущаясь отказом, горе-артист тем не менее продолжал свой маркетинг. К моему удивлению, его подозвала не менее колоритная, чем он сам, особа. Дородная крашеная блондинка, продавщица мёда. Медленно жуя пирожок, она внимательно оценила товар, и на её лице резко проступила кислая мина. Должно быть, запах выдал. И понятливый артист – c’est la vie – пошёл дальше. А блондинка ещё некоторое время следила за ним недобрым и недоверчивым взглядом, пока к ней не подошёл покупатель. Обтерев привычным жестом о фартук жирные от пирожка пальцы, она стала намазывать на пробу мёд.

Это я об относительности взгляда.

Будь этот артист в белом костюме, да в белой шикарной шляпе и белых мокасинах, он наверняка смахивал бы на великолепного Жан-Поля Бельмондо, и конечно же, без всяких сомнений, произвёл бы должное впечатление на продавщицу мёда. Однако, думаю, не настолько большее, чем в своём истинном качестве бомжа. Уж больно живописен был этот артистичный бомж. Только вот оценка была бы резко противоположной, со знаком +.

Так и литература.

Тема есть. Содержание есть. А обёртка бывает разная. Красочная, по-западному броская и разноцветная или чёрно-белая и на плохой бумаге. Но и то, и другое, если это литература, не имеет ровным счётом никакого значения. Если это, повторюсь, литература. Потому что она, книга, должна воспитывать, а не развращать, направлять по прямому пути, а не вести кривыми лукавого, она, наконец, должна делать человека лучше, духовнее и красивее. Вот, на мой взгляд, единственный критерий отбора. Что же до политической позиции писателя, то все упрёки в наличии или отсутствии таковой со временем становятся бессмысленны и в некотором роде смешны. Хотя бы взять рассказ Лермонтова «Тамань», по мнению Чехова, образец прозы. Какая здесь может быть позиция? Только сочувствие! К бедным людям, которые вынуждены заниматься противозаконной деятельностью. Сочуствие! И не более того. Можно ли в этом случае оценивать автора с патриотической точки зрения? Нет, конечно. Идейность и задачи искусства – из разных миров, они несовместимы и взаимоотталкиваемы. А премия, будь это Нобелевская, или Букеровская, или ещё какая-то – вещь временная: «А судьи кто?»

Да и зачем далеко ходить? Российский державный символ «Двуглавый орёл». Куда смотрят головы орла? Одна – на запад, другая – на восток. Так что пенять на писателей? Раздвоение русской литературы – это судьба. Всегда будут и западники, и славянофилы. И не стоит на этом заострять внимание.

Время, а не премия, рассудит. Если, конечно, вопрос не в деньгах.

«Очень хороший фильм! Умный! Вот это люди делом занимаются – по обе стороны экрана. Всё замечательно – и режиссура, и актёрские работы, и оператор, и музыка, и главный герой в потрясающем исполнении Сергея Пускепалиса! Но главное – о чём. Речь идёт о вечной проблеме мироздания. Порядок, гармония и – хаос. Когда чья-то безалаберность, ошибка, трусость, слабость тянут за собой цепь хаотических событий, ведущих неизбежно к разрушению, краху. Поэтому в экстремальных условиях слабых и безвольных просто не могло быть. Их либо убирали каким-то образом (дырка в потолке, см. фильм), либо они сами не выживали. Сергей поступил гуманно. И что получилось в итоге? Погубил себя сам, а пожалев стажёра, как ни парадоксально, и… стажёра. Две жизни насмарку. Печальное свидетельство того, что общественная мораль и мораль экстремального выживания несовместимы. Самая маленькая ложь на полярной станции, или в суровой экспедиции, или в джунглях чревата непредвиденными последствиями и тем опасна. А общественная мораль допускает и маленькую, и какую угодно ложь. Вот потому и жизнь у нас такая, и катимся неизвестно куда.

Вообще, модель экстрима должна быть моделью повседневной жизни, мерилом поведения человека, общим правилом. Но у нас ведь всегда есть нюансы… Так сказать, гуманитарная рефлексия! Вот и я пыталась оправдать стажёра. Искала мотивацию, жалела придурка. Но мне разъяснил всё муж: он работал на Севере и знает. «Так же и в армии, и на войне», – сказал он.

А стажёр Павел – ещё проблема – представитель нового поколения, безответственных. Лень, невежество, беспомощность, игрушечное представление о мире через компьютерные игры. Этот точно не жилец. Да и в названии обозначен диагноз. Должно быть «…провёл ЭТО ЛЕТО». Вот что значит искажение грамматики! И примеров искать не надо.

Примеры последовали – этим летом.

Одно любопытно: догонят ли смысл стажёры?

Морская гипербола.

Первым космонавтом был украинец… Это кузнец Вакула, который в 1830 году совершил беспосадочный перелёт из Диканьки в Петербург через Луну. «… И пролетел как муха под самым месяцем так, что если бы не наклонился немного, то зацепил бы его шапкою». А если бы зацепил шапкой, то Вакулу можно было бы также считать первым человеком, побывавшим на Луне. Правда, летательный аппарат сомнительного качества – чёрт. И всё вышеизложенное, конечно же, бред. Нет, не в том смысле, что Гоголь сочинил, а в том, что я путаю фантастическую реальность с фактической. Хотя, как это ни странно, в современной науке вполне вероятное явление. По теории времени астронома-астрофизика Николая Александровича Козырева скорость света не равняется константе, 300 000 км/с. Она относительна и мгновенна в одно и то же время. Поэтому подобные перелёты можно совершать, так сказать, не выходя из дома.

Стало быть, и заявления вроде моего, о первом космонавте, также возможны. Как, например, заявление президента Виктора Ющенко на праздновании Дня Военно-Морских Сил (ВМС) Вооружённых Сил Украины 5 июля. Президент сказал: «Украина является и обязана быть великой морской державой». Практически повторил то, что говорил Леонид Кучма в пору своего президенства: «Украина была, есть и будет великой морской державой». Помню, я тогда ещё очень удивилась. Не тому, что «будет» — не в моей компетенции делать долгосрочные прогнозы, а тому, что «была», потому что великой морской державой был СССР, в состав которого, разумеется, входила Украина, и будет Россия как преемница СССР. Это аксиома.

Но хочется поддержать президента. Море есть. Заряд оптимизма тоже есть. Только вот с составом напряжёнка. На вооружении ВМС Украины, по официальным данным, 26 боевых кораблей и катеров (причём без уточнения сколько чего). Выходит, примерно полплавсредства на миллион украинцев. Совсем как в старом анекдоте про китайскую армию начала 70-х: «Слева миллион, справа миллион, а посредине два танка». Вот и у нас – слева миллион, справа миллион, а посредине катер (или корабль).

Прошу заметить, я намеренно привожу в пример именно этот анекдот, чтобы не задеть чьё-либо достоинство, поскольку сравнение с Китаем в его грандиозной перспективе, чему мы уже являемся свидетелями, Украине только на пользу. Вон, как Китай вымахал. Всё вокруг китайское. А то ведь (не к предстоящему дню Военно-Морского Флота России будет сказано) можно и другую анекдотическую фразу вспомнить: «Пидводный човэн в стэпах Украйыны (човэн – лодка)». Уж не знаю, кто это придумал, а в комедии Корнейчука «В степях Украины» про подводную лодку ни слова. Но какая страшная сила, если вдуматься! Подводная лодка под землёй. Движущаяся. Ну точно как у Гоголя, аж дух захватывает!..

Между тем вернёмся на землю и рассмотрим один текст, который мне попался в интернете:

«Согласно Указу Президента Украины № 259/2006 от 24 марта 2006 года День Военно-Морских Сил Вооруженных Сил Украины отмечается ежегодно в первое воскресенье июля.

Историю становления и развития военного флота следует рассматривать сквозь призму украинской государственности, которая насчитывает четыре периода:

праукраинское государство — Киевская Русь;

казацкое государство (ХVІІ в.);

государственные образования 1917 — 1921 гг. (УНР времени Центрального Совета, Украинское государство времени Гетманата, УНР времени Директории);

современная Украина (с 24.08.1991).

Наиболее выдающимися датами, которые связаны с созданием национального флота, являются:

весна — лето 907 года — морской поход и победа киевского князя Олега под Константинополем;

весна — лето в 1616 г. — морской поход и победы казацкой флотилии гетмана Петра Сагайдачного под Кафой, Синопом и Трапезундом;

14 января в 1918 г. — принятие Центральным Советом «Временного закона о флоте Украинской Народной Республики»;

июль 1918 г. — создание постоянно действующего соединения Военно-Морского Флота Украинского государства — бригады тральщиков;

5 апреля в 1992 г. — издание Президентом Украины Указа «О безотлагательных мероприятиях по созданию Вооруженных Сил Украины», начало формирования Военно-Морских Сил Украины на базе Черноморского флота;

июль — август в 1996 г. — проведение первых оперативно-тактических учений Военно-Морских Сил Украины под флагом Верховного Главнокомандующего Вооруженных Сил Украины — Президента Украины».

Всё верно, с точки зрения отдельно взятой украинской истории. Только вот в хронологии отсутствует период завоеваний, благодаря чему, собственно говоря, и был получен выход к морю. Тогда, спрашивается, о каком флоте может идти речь? Без моря-то!

 А если далее следовать абсурдной логике (подчёркиваю, абсурдной), то скорее Чёрное море обмелеет, чем Украина станет великой морской державой. Во всяком случае, в ближайшем будущем с нынешним падением ВВП на 20,3 % это абсолютно исключено.

Иначе не вылечишь и не выдержишь всего напора больных с их болячками.

Представьте себе: каждый день к вам идут со своей болью, и каждый день одни и те же жалобы.

Врач скорой помощи, молоденькая ещё девушка, сказала, что среди медиков их службы бытует такое мнение: когда работаешь 5 лет, понимаешь, что болячки все одни и те же, а когда больше – и вовсе одна и та же болезнь. Но вот один терапевт, тоже молодой, лет 26-ти, просто сразил наповал. Когда он пришёл  по вызову, сразу спросил, где можно помыть руки. Это первый доктор на моей памяти, который помыл руки на дому! И  после приёма он также помыл руки! Невероятно!  Аккуратный, одетый со вкусом, по моде, сумочка прозрачная с термометром и тонометром, блокнот, внимательный, выслушал даже с сочувствием. А то приходил один, уже опытный, сел как жених, мол, чего позвали. И… пустился в философские рассуждения о бренности человеческого бытия. Я ему: «Но Вы же врач!» А он: «Скоро врачей вообще не останется!»

Хорошо, что молодой доктор опроверг его прогноз. Тем что помыл руки. Значит, традиция не исчезла. И, кстати говоря, вылечил.

Спасибо всем честным и добрым докторам! Дай Бог вам здоровья!

Разруха. Доктор без лекарств и надлежащих медицинских инструментов; заброшенная больница, где вода – только на улице, в сосковом рукомойнике; милиционер – потный и грязный, в кителе на голую грудь; связь с  цивилизацией – через одинокий, в голой степи, почтовый ящик. Непонятно что творится… Маленькая война – двое угнали грузовик, их порешили, хозяин грузовика чуть ли не берёт себе трофей – голову вора, но милиционер… Вот тут и начинается наше время. Милиционер силой убеждения – то есть пистолетом – угоманивает «победителя» и составляет протокол (всё, как положено в цивилизованном обществе), таким образом наводит порядок. В этом хаосе, безвластии, диком поле с одной лечебницей на несколько хуторов, наводится порядок! Там где вольница, где вроде бы делай что хошь, действует порядок, орднунг. Хоть и олицетворяет этот порядок милиционер, который и одет-то не совсем по форме, но порядок!

Так – фильм навеял – в духовном отношении, наводится порядок в душах людей. Медленно, по каплям, движется очередь к духовнику на исповедь. Священник терпеливо, со смирением, выслушивает каждого: разбирает ворох проблем, отделяет правду от неправды, наставляет, как жить дальше, и отпускает грехи. Это тяжкий труд – выстаивать на ногах службу и пропускать через себя, как через «сито», людские противоречия, заблуждения, искушения, неверные помыслы и прочие душевные неисправности.

Фильм «Дикое поле» – о гармонии, об острой, как в пустыне, жажде глотка живительной воды.     

Шультес – это диагноз, который безошибочно поставлен автором фильма Бакурадзе, режиссёром и сценаристом в одном лице. А в рамках истории культуры это новый архетип, созданный Бакурадзе, который можно поставить в один ряд: Акакий Акакиевич, Идиот, Обломов… Шультес. И да не вызовет благородный гнев у высокоучёных критиков моё утверждение, что это герой нашего времени  после Онегина, Печорина, Чацкого…  Анти-герой. Он так же, как и Печорин, приносит людям несчастье, но более жестоко, цинично и без всякой романтики. Он – вор-карманник, щипач. Возможно, девушка в метро попадает из-за него в реанимацию, после того как он с мальчиком-напарником, играючись, поскольку их промысел уже напоминает игру профи, вынули из её сумки портмоне. И сам гибнет под  забором, как собака.  Его забивают ногами: попался или сам подставился, не хотел убегать? Скорее всего второе. 

Это высокохудожественное произведение киноискусства. Поражает, как сделан фильм! Минимум текста при насыщенном внутреннем действии, высокая концентрация событийного ряда. Постепенно, без указующих объяснений автора фильма, без лишних слов, почти без слов (новый интонационный язык), мы узнаём героя, узнаём его драму -  бывший спортсмен, страдает амнезией после автомобильной катастрофы, не может устроиться на работу, болеет и умирает мать… И  гипер-событие, чудовищное по содержанию и по форме, но объяснимое и оправданное болезнью: ему приносят чашу с пеплом матери, и он ставит её на полку рядом со спортивными кубками. Может, на кубок похожа, кто знает? И понял ли он вообще, что поставил рядом с кубками, кто знает?!  Продюсер фильма сказала, что в Каннах зрители в этом месте смеялись… А то, что он не помнит, что умерла мать, при том, что он сам её похоронил, становится понятным ближе к финалу фильма, на приёме у врача. И там же на приёме у врача он сочиняет (говорить то, чего не было, тоже следствие болезни) историю своей болезни, которая по какому-то дикому плану реализуется им же в реальности. Он точь-в-точь рассказывает, как его потом убьют.

Страшный фильм! В своей голой правдивости. О трагическом одиночестве. Больного человека.

А кто не болен?

Первый совет – бытовой. Домашний очаг имеет  свойство магического воздействия на человека. Под домашним очагом, всем известно, подразумевается огонь посреди жилища или в современных условиях газовая, электрическая или стекло-керамическая плита на кухне. Причём первое предпочтительней, но в условиях мегаполиса – увы! – практически нереально. Так вот, чаще поддерживайте огонь в своём очаге. То есть чаще готовьте обед дома. Недавно, например, варя суп-лапшу (лапша домашняя, кубанская), я поймала себя на мысли, что ничто так не успокаивает, как шкворчание зажарки (лук на подсолнечном масле). Процитирую даже киноклассику: «Бриллиантовая рука». Герой после вынужденной попойки в ресторане, проснувшись, услышал из кухни родное шкворчание и тут же  успокоился, отогнав алкогольный синдром чувства вины. Правда, как потом выяснилось, шкворчала яичница, и на кухне хозяйничала уже не жена, а друг в погонах. Но сам факт, что звуки кухни рассеивают любые страхи, был налицо. Это незабываемая солнечная улыбка Юрия Никулина.

Второй совет – духовный и самый главный:

Живите по заповедям…

Ходите  в церковь…

Исповедуйтесь…

Причащайтесь…

Молитесь…

Преподобный Серафим Саровский говорил: «Радость моя, молю тебя, стяжи мирный дух, и тогда тысяча душ спасутся около тебя!»

Трудно это, знаю по себе, но к этому надо стремиться. Иного пути нет.